Юстэс подбежал к борту корабля, словно ожидая увидеть над морем раму картины, а может быть, и часть комнаты, но увидел только пенистые синие волны и голубое небо, сливавшиеся у горизонта. Наверно, нельзя упрекать его в том, что сердце у него упало. Ему чуть что становилось ху­до.

– Эй, Ринельф! – крикнул Каспиан одному из матросов. – Принеси их величествам грогу! После такого купанья надо согреться.

Он называл величествами Эдмунда и Люси, потому что когда-то, задолго до него, они, и Сьюзен, и Питер были ко­ролями и королевами Нарнии. Время в этой стране течет не так, как у нас, и, проведя там сто лет, вы вернетесь в наш мир в тот самый день и час, когда его покинули. Но если, пробыв здесь, скажем, неделю, вы вернетесь в Нарнию, там за это время может пройти и тысяча лет, и один день, и во­обще ни минуты. Пока туда не попадешь, этого не узнаешь.

И потому, когда Питер с братом и сестрами вернулись в Нарнию, жители ее приняли их, как приняли бы мы короля Артура. Кстати, некоторые считают, что он и вправду вер­нется, а я от себя добавлю: давно пора.

Ринельф принес горячий грог, дымящийся в кувшине, и четыре серебряных кубка. Именно это сейчас и требовалось; и, сделав несколько глотков, Люси и Эдмунд почувствова­ли, что тепло пробирает их до самых пяток. Но Юстэс мор­щился и плевался, и ныл, требуя, чтобы ему дали витами­низированного напитка на дистиллированной воде, и вооб­ще поскорее высадили на берег.

– Доброго спутника привел ты нам, брат-король, – про­шептал Каспиан Эдмунду, но не успел он добавить и слова, как Юстэс снова завопил:

– О-о-ой! Фу! Что это? Уберите от меня эту мерзость!

Впрочем, на сей раз чувства его можно было понять. Из рубки на юте вышло преудивительное существо и нетороп­ливо подошло к ним. Можете называть это существо мышью – собственно, оно мышью и было, только ходило на задних лапах и достигало в высоту двух футов. На голове у него был тонкий золотой обруч, а в нем – длинное алое перо.