— Нет, Поллианна, — возразила она холодно. — Дело в том, что я не могу найти совершенно ничего, чему я могла бы… радоваться.

На мгновение Поллианна замерла, ошеломленно уставившись на нее, затем отпрянула в изумлении, прошептав:

— Как это, миссис Кэрью?

— Ну, а чему мне радоваться? — с вызовом бросила миссис Кэрью, на мгновение совсем забыв, что собиралась не позволять Поллианне «читать проповеди».

— Ну… всему, — все так же ошеломленно и недоверчиво пробормотала Поллианна. — Этот красивый дом…

— Всего лишь место, где можно есть и спать… а для меня в этом радости мало.

— Но у вас есть все эти совершенно великолепные вещи, — неуверенно добавила Поллианна.

— Они мне надоели.

— А ваш автомобиль, который может отвезти вас куда угодно?

— Я не хочу никуда ехать.

Поллианна ахнула:

— Но вы только подумайте о новых людях и местах, которые могли бы увидеть, миссис Кэрью!

— Они не интересуют меня.

И снова Поллианна уставилась на нее в изумлении. Лицо ее стало еще более озабоченным и хмурым.

— Но, миссис Кэрью, я все же не понимаю, — начала она с укором. — В прошлом, у других людей, всегда было что-то неприятное, что позволяло им играть в игру, и чем неприятнее оно было, тем интереснее оказывалось от него избавляться — то есть находить чему радоваться. Но когда нет ничего неприятного, я сама не знаю, как играть.

С минуту ответа не было. Миссис Кэрью сидела неподвижно, глядя в окно. Постепенно выражение гневного протеста на ее лице уступило место безнадежной грусти. Тогда, медленно обернувшись, она сказала:

— Я не хотела говорить тебе об этом, Поллианна, но теперь решила, что скажу… Я скажу тебе, почему все, что есть у меня, не может меня… радовать. — И она начала рассказ о Джейми, четырехлетнем мальчике, который восемь долгих лет назад ушел, словно в иной мир, плотно закрыв за собой дверь.