— Узнала… о чем?

— О том, что нигде так не одиноко человеку, как в шумной толпе большого города.

Поллианна немного нахмурилась и задумалась:

— Неужели? Не понимаю, как можно быть одиноким, если кругом полно людей. И все же… — Она заколебалась, и складка на лбу стала глубже. — Я и в самом деле чувствовала себя сегодня одинокой здесь, хотя вокруг было столько людей. Только они, кажется, не думали обо мне… или не обратили внимания.

Красивая девушка с горечью рассмеялась:

— Вот именно. Они никогда не думают и не обращают внимания. Толпа всегда такая.

— Но некоторые все же обращают. И мы можем этому радоваться, — попыталась переубедить ее Поллианна. — Теперь, когда я…

— О да, некоторые обращают… — перебила ее собеседница и, вздрогнув, испуганно взглянула на дорожку за спиной Поллианны. — Некоторые обращают… и даже слишком…

Поллианна в испуге съежилась — она так часто сталкивалась с нелюбезным приемом в этот день, что стала впечатлительна как никогда прежде.

— Вы говорите… обо мне? — запинаясь, выговорила она. — Вам не хотелось, чтобы я… на вас… обращала внимание?

— Нет-нет, детка! Я говорила о… о совсем другом человеке. О том, кому не следовало бы обращать на меня внимание… Я даже рада, что есть теперь, с кем поговорить, только… только сначала я думала, что это кто-то из дома…

— А, значит вы здесь не живете, так же, как и я… то есть живете не всегда.

— Да, сейчас я живу здесь, — вздохнула девушка, — если, разумеется, это можно назвать жизнью… то, что я делаю.

— А что вы делаете? — с интересом спросила Поллианна.

— Что я делаю? Что ж, я расскажу тебе, что я делаю! — воскликнула девушка с неожиданной горечью в голосе. — С утра и до вечера я продаю тончайшие кружева и яркие ленты смеющимся и болтающим между собой девушкам. А потом иду домой — в маленькую комнатку на четвертом этаже с окошком на задний двор. В комнатку вмещается лишь узкая продавленная койка, умывальник со щербатым кувшином, шаткий стол и я.