Летом в ней жарко, как в печи, а зимой холодно, как в леднике, но это единственное место, куда я могу уйти, и предполагается, что я должна сидеть там, когда не работаю. Но сегодня я вышла — я не собираюсь ни сидеть в этой комнатушке, ни идти читать в пыльную старую библиотеку. Сегодня наш последний свободный вечер в этом году — и к тому же дополнительный, и я хочу весело провести время… хоть раз. Я тоже молода и люблю пошутить и посмеяться не меньше, чем те девушки, которым я изо дня в день продаю кружева и ленты. Так вот, сегодня я собираюсь шутить и смеяться.

Поллианна улыбнулась и одобрительно кивнула:

— Я рада, что вы так думаете. Я тоже так думаю. Быть счастливой — это гораздо веселее, правда? Кроме того, сама Библия велит нам это делать — то есть веселиться и радоваться. Она говорит нам об этом восемьсот раз! Но вы, наверное, сами знаете, где в Библии говорится про радость.

Красивая девушка отрицательно покачала головой. На ее лице появилось странное выражение.

— Нет, — ответила она сухо, — не скажу, чтобы я сейчас думала о Библии.

— Нет? Разумеется, может быть, вы и не думали, но понимаете, мой папа был священником, и он…

— Священником?

— Да. И ваш папа тоже? — воскликнула Поллианна, заметив, как изменилось выражение лица девушки.

— Д-да. — Девушка чуть заметно покраснела.

— О, и он тоже, как мой папа, ушел на небеса, чтобы быть там с Богом и ангелами?

Девушка отвернулась.

— Нет. Он живет… дома, — ответила она чуть слышно.

— Ах как вы, я думаю, рады, — вздохнула Поллианна с завистью. — Вот если бы я могла хоть раз увидеть моего папу… ведь вы видитесь с вашим папой, правда?

— Нечасто. Понимаешь, я живу здесь…

— Но вы все-таки можете увидеть его, а я моего папу — нет. Он ушел к маме и к моим братикам и сестричкам на небеса и… А у вас и мама есть… на земле?