Так, крепко держась за руки, они молча прошли всю дорогу до самого дома.
У крыльца мальчик остановился и отпустил руку девочки. Несколько раз он собирался что-то сказать, но только шевелил губами. Девочка не сводила с него глаз.
— Анюта, — заговорил он наконец, не поднимая головы. — Ведь это он нам про медведя свистел, чтобы мы туда не ходили. Я — я их никогда теперь ловить не буду. Ладно?
Губы девочки немного вздрагивали. Она серьёзно кивнула головой и тоже тихонько сказала:
— Ладно.
Она уже сделала шаг к крыльцу, но мальчик опять остановил её:
— И я никогда больше дразниться не буду, что мальчики храбрее девочек.
ДЫМКА
Старая ель пушистыми лапами заботливо прикрыла большой плотный сугроб. С виду это был обычный сугроб, каких много за зиму намели сердитые метели. Только почему-то сбоку в нём виднелось небольшое отверстие, а над ним еловая лапа заиндевела — побелела от тонких иголочек инея. Словно оттуда от чьего-то дыхания пар идёт и к ветке тонкими льдинками примораживается.
Тихо в лесу. Но что это? Снег у самого сугроба чуть пошевелился, крупинки его раскатились в стороны и между ними, как из крошечного колодца, вынырнула маленькая серая зверюшка с длинным хвостиком.
Оглянулась, поднялась дыбком на тонкие задние лапки. Острый носик насторожённо нюхает воздух: нет ли опасности?
Кажется, всё благополучно. Мышка ещё дёрнула носиком, молнией мелькнула по сугробу и исчезла в окошке под еловой лапой.
Снова тихо. Но вот и в другом месте у сугроба открылся крошечный колодец, и ещё… Мышки одна за другой несутся, исчезают в окошке под еловой лапой. Что им там нужно?
Через минуту они снова появляются, мчатся вниз, под надёжное снежное укрытие. Снег сверху немного обледенел, а в глубине полон ходов и переходов — мышиных дорожек. Мышки под снегом бегут по ним уверенно, каждая к своему тёплому подснежному гнезду. Ротики у них теперь смешно растопырены, набиты клочками бурой шерсти, сколько в них смогло поместиться. Это тёплая подстилка в гнезде для их будущих детей, слепых голых мышат. От медвежьей шерсти в гнезде им будет тепло, как в печке, пока не вырастет их собственная шелковистая шубка.