Медведь был, наверное, очень старый, шерсть на боках висела клочьями, хоть время линьки уже прошло. Он не удивился встрече: его уши издалека доложили ему, кто тут на тропе расшумелся. Но сворачивать с дороги не собирался: стоял неподвижно, склонив голову набок. Только на минуту отвёл глаза — досадливо покосился на бурундука, отчаянно свистевшего над самой его головой. Тот один только и шумел. Дети молчали, и медведь молчал.

Пальцы мальчика разжались, леска выскользнула и упала на землю. Он тихо вскрикнул и попятился, так что девочка оказалась впереди, перед лобастой головой медведя. Маленькие хитрые глазки его смотрели будто бы мимо, в сторону, но это только так казалось: медведь всё видел и замечал. Бурундук ещё раз свистнул и опять перебежал тропинку у самых ног девочки. Она тихонько вздохнула и…

— Медведь, — сказала она дрожащим голосом. — Пожалуйста, позволь нам уйти. Нам очень хочется домой…

Медведю, наверное, в первый раз в жизни пришлось так близко видеть ребёнка. Чуть заметно он опять склонил голову набок, будто смотрит куда-то в сторону, но сам не сводил с девочки хитрых глаз.

— Очень хочется домой, — повторила она ещё тише.

Медведь медленно переступил с ноги на ногу, вздохнул, качнул головой и… повернулся к детям спиной. Ветви орешника раздвинулись и снова сомкнулись. Всё! Исчез, словно его тут и не было.

Дети не шевелились. Неожиданно опять раздался резкий свист бурундука. Рыжий зверёк промчался через тропинку, прыгнул на ветку липы и взволнованно зацокал. Девочка подняла голову и, уткнувшись лицом в плечо мальчика, горько расплакалась. Тот стоял неподвижно, не сводя глаз с ветки, которая ещё тихонько покачивалась.

— Цик, цик, — повторил бурундук, чёрные бусинки-глаза так и блестели на любопытной мордочке. Что же они? Заснули, что ли?

Мальчик, наконец, очнулся и осторожно взял девочку за руку.

— Чего ж ты. Пойдём, — проговорил он. Ни насмешки, ни хвастовства в его голосе теперь не слышалось.