Я было сочинять стала, что Винцас сено косить уехал чуть не на край света, вернется затемно, но этот круглый из нашего района уже велел кому-то съездить за мужем.

Винцас за день наработался, умаялся и, ясное дело, от пива не отказался. Но я-то по лицу его видела, что у него одно на уме: как бы открутиться от этого радио.

- Верите ли, пожаловался муж, - летом совсем не то... Земля пересохла, да и человек опять же потный, а с потом соль выходит. Вряд ли что получится.

А те знай свое твердят: получится!.. Ты лучше еще выпей, угорьком закуси. И не волнуйся - здесь все свои...

Винцас обождал чуть-чуть, поломался для виду, чтобы гостей подзадорить, а потом вздохнул и говорит:

- Как на духу признаюсь, мужики... Только, ради бога, не серчайте и не болтайте никому. Не слышу я никакого радио там, под забором... Я ведь побалагурить, пошутить любитель... Вон Римтас Эйбутис говорит, что я прирожденный комик, в цирке, мол, мне место...

Вон оно что... Столичные гости уже не на Винцаса, на начальство наше районное глядят, - видать, он всю эту кашу заварил.

- Как же так, товарищ Визгирда? Ведь я сам был свидетелем... Когда первый раз вышли, ты сказал, что музыку передают, сельская капелла играет. Включили транзистор - и верно: народные музыканты наяривают!

- Так ведь под хмельком только и можно не понять, - рассмеялся Винцас. - Я газету выписываю, часы на руке ношу - вот и знаю, что когда передадут.

Районный деятель побагровел и давай орать:

- Извините! Ну уж, извините!.. Кто-кто, а я-то и вправду не был пьян. Когда мы в другой раз во двор вышли, не ты разве чуть не слово в слово пересказал, что передавали по первой программе? Откуда ж тебе было знать? Ведь не голос свыше услыхал? А для науки этот факт может представлять интерес. Будь ты женщина, я сказал бы - смущаешься... Но теперь, когда тебя люди просят и товарищ Визгирдене не возражает...