До шести лет прожил Павлик в степном хуторе и, кроме степи, ничего не видел. А отец, дед, мать и тётя Наташа говорили, что есть большие шумные города, леса, горы и широкие реки с плывущими по ним пароходами. По радио тоже говорили об этом. И Павлику очень хотелось хоть краешком глаза увидеть их.

Сосед дядя Федя рассказывал, как он летал на самолёте и ему с высоты была видна вся земля: города на ней, реки и, как червяки, поезда на железной дороге.

На самолёте Павлик не летал, а на крышу дома забирался. Держась за печную трубу, всматривался он вдаль, но перед глазами была только степь. Залезал ещё выше — на самую макушку тополя, росшего во дворе, — и оттуда не видел ничего, кроме бескрайней степи. Только один раз, когда поднялся на курган, стоявший за околицей хутора, далеко-далеко показались какие-то дома. Когда же Павлик пригляделся внимательнее, — увидел, что это были просто машины. Грузовики. Они постояли немного, а потом тронулись с места и вскоре скрылись совсем. И перед глазами опять была одна степь.

В степи тишина. Только, перекликаясь друг с другом, посвистывают суслики, поднявшись столбиками у своих нор. Когда Павлик был поменьше, он любил выбегать в степь и, присаживаясь на корточки, тоже посвистывал, изображая суслика. Но нельзя же изо дня в день только сусликом быть!

Хотя Павлик ещё нигде не работал, выходные дни были для него праздниками, потому что тогда с Волги приезжал отец. Он работал за сорок километров от хутора, на строительстве большой гидростанции. Увидев отца, Павлик забывал все игры с хуторскими ребятами и готов был всё время слушать рассказы о стройке. Да, где-то протекала широкая и глубокая Волга, а тут, в хуторе, только пруд, в котором живут лягушки и караси. Там, на стройке, много всяких машин, есть шагающие экскаваторы.

— Возьми меня с собой, — просил Павлик отца. — Я Волгу никогда не видал.

— Возьму, погоди, — обещал отец.