— Кто ее только не предупреждал, — сказал Бак. — Но потом всем опостылело. Когда дело дошло дошоферни…

— Но мы, док, мы никогда, — взволнованно доложил Бак. — Особенно после твоего приезда.

— Город будет за тебя, — заверил Бак.

— Толку от этого, если судить будут в суде графства, — заметил Бад.

— Господи! — внезапно воскликнул доктор. — Что же мне делать? Что же мне делать?

— Давай как-нибудь ты, Бад, — сказал Бак. — У меня звонить в полицию рука не поднимется.

— Спокойно, док, — заговорил Бад. — Не убивайся. Слушай, Бак. Когда мы сюда вошли, на улице никого не было, верно?

— Вроде никого, — подтвердил Бак. — Но что мы в погреб спустились, этого точно никто не видел.

— Значит, в погреб мы не спускались, — подытожил Бад, подчеркнуто обращаясь к доктору. — Ты понял, док? Мы покричали наверху, покрутились в доме минуту-другую и убрались восвояси. А в погреб не спускались.

— Если бы это было так, — с тяжелым сердцем выдавил из себя доктор.

— Ты просто скажешь, что Айрин пошла прогуляться и так и не вернулась, — поучал Бак. — А мы с Бадом поклянемся, что видели, как она ехала из города с каким-то типом… ну, допустим, в "бьюике". Все поверят, не сомневайся. Мы это провернем. Только попозже. А сейчас нам надо смываться.

— Главное, ты запомни. Стой на своем. Мы сюда не спускались и вообще тебя сегодня не видели, — повторил Бад. — Пока!

Бак и Бад поднялись по ступенькам, осторожничая сверх всякой меры.

— Ты лучше эту… эту штуку прикрой, — посоветовал Бак на прощанье, полу обернувшись.

Оставшись один, доктор сел на пустой ящик и обхватил голову руками. Он так и сидел в этой позе, когда дверь веранды снова хлопнула. На сей раз он не вздрогнул. Просто стал вслушиваться. Открылась и закрылась дверь в дом. Женский голос прокричал: — Э-гей! Э-гей! Я вернулась. Доктор медленно поднялся.