При этом трудно не заметить, что забвение общечеловеческих нравственных норм, как правило, сопровождается у его персонажей истовой, подчас до одурения, преданностью социальным фикциям и догмам, возводимым в абсолют, как в рассказах «Без посредства Голсуорси» и «Каната хватает», главные действующие лица которых прекрасно сочетают моральное бесстыдство с нежно лелеемым комплексом британского «офицера и джентльмена» и «сахиба» на службе в колониях.

По верному наблюдению американского литературоведа Г. X. Уоттса, «рассказы Кольера лишь укрепляют в благоразумном читателе ощущение морального и интеллектуального благополучия»

И пороки, и грехи, и глупость, о которой говорится у Кольера, довольно древнего происхождения, но с тех незапамятных времен, когда они были впервые осознаны как таковые, человечество, обогатив их новыми формами, мало что изменило в них по существу. «Не. убий» так и осталось «Не убий» (рассказы «Перестраховка», «Другая американская трагедия», «Ночью все кошки черны», «Ловец человеков», «Бешеные деньги», «До встречи на Рождество»), «Не укради» осталось «Не укради» («Вариации на тему», «Творческое содружество»), «Не прелюбодействуй» осталось «Не прелюбодействуй» («Всадница на сером коне», «На добрую память», «Каната хватает», «В самом Аду нет фурии… ") и запрет вожделеть к чужому тоже сохранил свой изначальный однозначный смысл ("Зеленые мысли", "Бешеные деньги", "Все отменяется", "Карты правду говорят"). Глупость в рассказах Кольера предстает все той же глупостью, а чванство — чванством, равно как вульгарность, тупая самовлюбленность, торжествующее невежество и т. п. Его персонажи в буквальном смысле слова ловятся на собственные пороки и на собственных пороках, пытаясь достичь благополучия, успеха, богатства и прочего в обход нравственности, — "Ловец человеков", "Все отменяется", "Карты правду говорят", "Каната хватает", "Перестраховка", "Спящая красавица", "Дождливая суббота" и многие другие новеллы.