Скрюченные, шишковатые руки ведьмы цепко ухватились за палку-мешалку и стали перемешивать содержимое котла. За это ответственное дело взялась старшая и самая безобразная из трех ведьм. Ее длиннющий нос крючком едва не касался верхней губы, и, когда она говорила, становилось заметно, что немногие оставшиеся зубы ведьмы черны и раскрошены от старости. Много лет назад она потеряла глаз в битве с белой колдуньей, но вместо того чтобы носить повязку, без стеснения выставляла напоказ пустую глазную впадину, черную и жуткую на вид.

Продолжая помешивать зелье, ведьма забормотала:

— Свежий, только что отрезанный хвост ящерицы, печень молодого щенка, сердце новорожденной овечки.

Хрипло засмеявшись, она обвела взглядом двух сестер.

— Пока все идет как надо, все путем, — проскрипела ведьма, оскалив рот, ее улыбка больше напоминала гримасу. — Ну-ка, кто-нибудь, принесите мне колдовскую книгу, чтобы я могла проверить, каких ингредиентов не хватает. И побыстрее, время не ждет.

Ведьма, стоявшая ближе к старшей сестре, шурша длинным черным платьем, отправилась выполнять ее поручение. Как и другие сестры, она предпочитала одеваться во все черное, начиная с головы, увенчанной остроконечной шляпой, и кончая отечными ногами, обутыми в непомерно большие туфли с застежками на пряжках. Как это часто встречается у ведьм, ее лицо было сплошь усеяно бородавками, самая большая из которых свисала с кончика носа. Впрочем, в отличие от сестер, у этой ведьмы глаза не напоминали узенькие щелки. Скорее они походили на серебряные бусины. Сейчас они пронзительно шныряли по сторонам в поисках колдовской книги, которую, видимо, забыли положить на место.

— Посмотри вон там, — посоветовала третья сестра, указывая на дупло старого дуба, служившее им тайником. Однако указывала она не пальцем.