Не упоминая фамилий, будем условно звать ныряльщика Цезарем, а прыгуна - Антонием. Это по их милости у Посейдона бесповоротно созрела решимость перенять у спецов опыт и докопаться до истины.

Клеопатра, схватив мужа за руку, потащила его в глубину, где было примерно метр пятьдесят-шестьдесят, не меньше, к тому же зыбь... А еще в том месте была уйма ям. И все же, пройдя беглый инструктаж, Посейдон начал довольно сносно барахтаться. Клеопатра восторженными криками подбадривала мужа, убеждая заплыть поглубже. А если он и устанет, то может преспокойненько лечь на спину, в случае же чего пусть сворачивает сюда, к мосту, и цепляется за что попало.

- Отдайся воде, как любимой женщине! - увещевал Цезарь Пушнюса. - Оставь сомнения и бросайся в ее объятия. Сам увидишь, море тебя словно на руках понесет...

Все, казалось, было так просто, логично и без подвоха.

- Ясно, - сдержанно ответил Посейдон и глотнул первый глоток балтийской воды.

А дальше становилось все яснее... Волна колыхнулась, и Посейдон почувствовал, как дно ушло из-под его ног. Жена бабочкой-баттерфляем упорхнула в сторону, а Цезарь канул в воду.

Посейдон попытался лечь на спину, но тут же убедился, что этот вид отдыха не для него. Он только успел заметить, как Антоний вскарабкался на перила моста и застыл, видно, в ожидании всеобщего внимания.

Еще одна неудачная попытка перейти на другой стиль, еще одна живописная волна, и Пушнюс скрылся под водой.

Замечено, что у утопающих резко активизируется мозговая деятельность. Это мог бы подтвердить и Посейдон, который сейчас за несколько мгновений успел сообразить, что и его брак с Клеопатрой, и те подозрительные спецы-демагоги - не что иное, как тщательно продуманный и приводимый сегодня в исполнение заговор. Против Пушнюса как такового, против того, что он совершил или собирался совершить... Знакомый почерк. Только на этот раз обошлось без анонимного письма и предупреждения.