- На помощь! - завопил Посейдон, взывая к десятитысячной толпе курортников.

Но за беззаботным гомоном, музыкой транзисторов и, не исключено, тенденциозными воплями нашего героя никто не услышал.

Утопающий снова скрылся под водой, изо всех сил оттолкнулся ногами и, вынырнув, вновь известил окружающих о своем отчаянном положении. Цезарь уже крутился возле Клеопатры, и оба, дурачась, плыли в его сторону.

- Держись, Посейдон! - задорно крикнул Цезарь. - Я сейчас нырну под тебя!

- Да пошел ты!.. - то ли подумал, то ли сказал вслух Пушнюс, и тут с высоты на голову ему плюхнулся тяжелый, словно жернов, спасательный круг (уже один тот факт, что море до сих пор не выбросило его, доказывает: круг был явно железобетонный).

Естественно, Посейдон Пушнюс лишился чувств и без промедления устремился ко дну. Антоний, так ловко метнувший спасательный круг, мог торжествовать, поскольку он еще не знал как следует Пушнюса... А Посейдон оказался не из тех, кто так дешево продает свою жизнь каким-то "спецам".

...Борьба не утихала и под водой. Помутилось сознание, но ведь оставалось еще подсознание. Когда Цезарь, изображавший спасателя, нащупал утопленника, тот ухватился за его плавки и подсознательно подумал: "Не уйдешь, гад. Пропадать, так вместе..."

И припомнил, как однажды, будучи в Армении, он поразил всех тем, как легко ему удается расплющивать пальцами грецкие орехи...

А дальше было вот что. Этот хорошо натренированный злодей так врезал утопающей жертве по шее, что Пушнюс в конце концов лишился признаков жизни.

На берегу его тесным кольцом окружили отдыхающие. Все, кому не лень, принялись приводить его в чувство, растирать, разминать, но Посейдон все равно пришел в себя. В просветлевшем сознании мелькнула мысль, что не следует так скоро оживать - еще не время...