– Я никого не просила меня защищать, – резко сказала Наташа. – Я сама себя сумею защитить… Да, я курила и их уговаривала.

Наташа показала на Свету и Аллу. Девчонки опустили головы.

– Но они не поддались моим уговорам, – продолжала Наташа, – и даже ни разу не затянулись. Они ни в чем не виноваты, и вы их можете отпустить.

Света и Алла с облегчением перевели дух.

Ну и Наташа! Я был уверен, что Света и Алла дымили вместе с ней, а Наташа их выгораживает и берет всю вину на себя. Как же теперь я могу ее защищать, если она сама выбила у меня последний козырь?

Прозвенел звонок. Доселе молчавшие учительницы поднялись, чтобы идти в классы. И каждая, проходя мимо Наташи, считала своим долгом сказать несколько слов о девочке.

– Курение – это последняя капля, – первой начала учительница химии, – Наташа совершенно не работает на уроках…

– Учится еле-еле, – подхватила учительница английского.

– Забывает дома тетради…

– Дерзит учителям…

– Ведет себя вызывающе…

Я все ниже склонялся под тяжестью обвинений, которые обрушивались на Наташу. Мне казалось, они должны раздавить девочку. Я поднял глаза – а Наташе хоть бы хны! Стоит и улыбается. Завидное спокойствие.

Да, теперь она пропала. Сейчас ей никто и ничто не поможет.

– Как видишь, Кирилл, – вздохнула Елизавета Петровна, – никакого недоразумения нет.

На свете есть лишь один человек, который может спасти Наташу. И этот человек – я. Но и я не знаю, как ей помочь.

Света и Алла переминались с ноги на ногу.

– На первый раз я вас прощаю, – сказала им Елизавета Петровна, – идите в класс… И ты, Кирилл, иди.

Свету и Аллу не надо было долго упрашивать – они в одно мгновение испарились из учительской.

А я не шелохнулся. Я не мог оставить Наташу одну.

– Кирилл, ты не слышал, что я сказала? – спросила Елизавета Петровна.

– Я пойду вместе с Наташей, – твердо сказал я.