- Так принято, родная, - отвечал король, снимая корону и кладя ее на траву, ибо отец с дочерью были в саду одни, а ведь и королям порою надо расслабиться.

- Папочка, милый, - проговорила принцесса со временем, закончив плести ромашковый венок и водружая его на голову отцу вместо полагающейся короны. - Папочка, милый, а нельзя ли связать какого-нибудь бестолкового маленького принца и подсунуть его дракону, - и тогда я сама отправилась бы на бой с чудовищем и спасла бы несчастного? Я ведь фехтую куда лучше, чем все наши знакомые принцы вместе взятые.

- Что за вульгарная мысль! - возмутился король, снова надевая корону, ибо вдалеке показался Премьер-Министр: он спешил к монарху с корзиной свежеиспеченных Биллей на подпись. - Выбрось ее из головы, дитя мое. Я спас от дракона твою мать, а ты ведь не считаешь себя лучше своей матери, я надеюсь?

- Но ведь это последний дракон! Он непохож на всех прочих.

- Чем же? - удивился король.

- Тем, что он и в самом деле последний, - пояснила принцесса и ушла на урок фехтования, каковым занималась весьма прилежно. Впрочем, принцесса являла образец прилежания на всех своих уроках, ибо не отказалась от мысли сразиться с драконом. Так что со временем она стала самой сильной, самой храброй, самой ловкой и самой рассудительной принцессой во всей Европе. А самой красивой и милой она была от рождения.

Дни складывались в годы, и вот, наконец, настал канун того самого дня, когда принцессу надлежало спасти от дракона. Принц, коему предстояло совершить сей подвиг великой доблести, был бледным отроком с мечтательным взором; голова его была забита математикой и философией, а вот урокам фехтования он, к сожалению, должного внимания не уделял. Предполагалось, что гость заночует во дворце, так что в честь него устроили банкет.

После ужина принцесса послала к принцу ручного попугая с запиской. Записка гласила:

"Принц, пожалуйста, выйдите на террасу. Мне нужно поговорить с вами так, чтобы никто не подслушал. - Принцесса."