Тому тут же захотелось спросить, что же это за деньги.

Утвердившись в своем намерении, он все-таки решился:

— Слушайте, извините, что спрашиваю, а что это за монеты?

Лев даже не взглянул, ответил сразу:

— Это леи. Фсеобщие теньга. За один золотая лей есть сто серебрян бане. Фсе простто. Мошетте забрать себе. Наш этта теньга не есть нужен. Изфинить за мой язык. Дафно не есть практика. Но, не ф эттом ттело. Мы щас подъезжать к наш местто шительстфа. ОК? Дершать крепче!

Лев затормозил у ряда глиняных горшков, поэтому Тому пришлось отклониться назад, чтобы ненароком не разбить какой-нибудь из них головой.

Лев аккуратно пригнулся, чтобы Том спустился с его спины и сообщил:

— Располагай как есть дома! Наш притти позже и быть тебе ошшень рады. Мы дафно нет обеда ф компании.

— Надеюсь, — начал Том, раздумывая над словами льва.

Лев понял его с полуслова, от ужаса округлив глаза:

— Што фы! Што фы! Я разфе сказал, что мы обетать фами? Нет-нет! Я зафязать, мои соседи зафязать! Нет-нет! Мы простто потожтать здесь тругих. Они щас есть на охота и лофить рыбку. Я есть ошень любить ее! — лев погладил себя по брюху.

Том удобно устроился на перевернутом глиняном горшке и обратился с интересом ко льву:

— Простите, но я не знаю, как вас зовут…

Лев подскочил как ужаленный и заизвинялся:

— О, прошу просттить меня! Я есть ошшень спешить, поэттому позабыть себя представить! Леу Леопольд, к фашим услугам! А фас, наферное, зофут Том?

Том ужасно удивился:

— А откуда вы знаете, Леопольд?

— Мне рассказыфать фаш труг Морлань! Ошень, ошень много интересного рассказыфать!

Этот ответ немного обескуражил Тома и снова привел его к вопросу о его известности здесь. Почему же загадка его предназначения является лишь загадкой для него самого? К чему все эти тайны? Неужто дело и в самом деле серьезное?