«Это было летним утром.

Пришла ко мне подруга моя Архивариус и сказала умное слово:

— Я тебя, Следопыт, научу взрослым играм. Шахатам. Шахматы — это древнейшее средство развития интеллекта. Древние персы расставляли их по доске и замирали над ними в задумчивости…

Архивариус училась в историческом классе и очень любила знать назубок разные исторические рассказы. Но я был невнимателен и постыдно равнодушен к древним персам. Я загляделся на шахматы.

Я думал: вот есть игра под названием „го“. Это когда много-много одинаковых пешек, как бактерии, размножаются и пожирают друг друга. Поселишь бактерию в правильное место — выиграют твои бактерии, поселишь неудачно — её съедят чужие бактерии. Тоже какие-нибудь древние японцы сидели и замирали в задумчивости над кучей бактерий. Папа рассказывал, что эта игра была ещё раньше японцев и пошла едва ли не от времён Атлантиды, про которую никто не знает, существовала она или нет.

Но мне, недревнему и немудрому, шахматы больше нравятся. Если пробился твой солдат с поцарапанной головой на край доски — это его солдатский подвиг! Если скакнул конь через клетки наискосок — то у него грива развевается, глаза блестят!

Архивариус расставила шахматы, и стали мы играть. Е-два, Е-четыре…

А я всё смотрел на поцарапанного солдата. Мне казалось, он был смелее всех других солдат. Он свято верил, что он должен пробраться на этот самый край доски, что он должен погибнуть, но победить, что во всём этом какой-то особенный смысл!.. Как он верил, как он пылал! Он просился мне в руку даже тогда, когда это было совершенно невыгодно… И я не мог ему отказать. Я вёл его вперед, я рисковал им, потому что он этого жаждал. Я любил его больше всех. И уберечь его я не смог. Он погиб.