Он погиб и не знал, что все это лишь игра, что это сидят над доской Архивариус и Следопыт и двигают фигурки по примеру древних персов. Он думал, что это жизнь! Какая глупая, какая бесполезная отвага, думал я, и сердце мое сжималось от боли за его боль.

Вот и я, как деревянный солдат, думаю, что моя жизнь важна, а сидит надо мной какой-нибудь невидимый мне перс-великан и смеется, что я такой глупый. Так стоит ли жизнь того, чтобы дерзать и быть странным поцарапанным солдатом?

— Мат! — победно объявила подруга моя Архивариус и взяла в плен моего короля.

Вот уж кто скучнее всех на поле, так это король. Он никогда не знает, что такое настоящая смерть. Его можно только пленить. Так захотели персы.

У всех фигур свой ход. И только пешка и король топчутся на месте. За это пешка может стать ферзём, а король не может умереть. Интересно, кому из них завидовали древние персы? Может, думали, что радость в том, чтобы шагать шире всех и глотать фигуры? Или в том, чтобы прятаться за чужие спины и никогда не принять настоящий удар?…

А вот древние незнакомцы, выдумавшие го, видно, считали, что человек — это только бактерия, и нечего никому задирать нос, и все короли и нищие — это только так, возня на поверхности игровой доски.

— Игра в шахматы развивает логическое мышление, — умно твердила Архивариус, аккуратно раскладывая фигурки, чтобы они правильно уместились внутри складной доски-коробочки.

Что-то ещё говорила Архивариус, довольная своей победой. А я всё смотрел на моего поцарапанного солдата. И такой стыд меня взял, что мой солдат за ради какого-то короля деревянного, ненастоящего, умер всерьёз, а я, Следопыт, малодушничаю и сомневаюсь, надо ли мне верить в честь и совесть…

Да мало ли какие великаны или пеликаны надо мной сидят и смеются, и логическое мышление развивают?! Пускай развивают что хотят, а мне моего солдата поцарапанного предать нельзя. Он научил меня жить! Он! Маленький! Деревянный! Пешка в чужой игре! И он, он научил меня, Следопыта, жить.