– А без Аскольда Витальевича у вас ничего не выйдет. Даже и не пытайтесь. Из вашей экспедиции получится только пшик на весь космос. Вот так… ш-ш-ш… – прошипел Инкогнито. – Ей такой сверхловкий, такой хитроумный похититель не по зубам, – самодовольно сказал он горожанам, точно сам унес Продавца из-под носа его друзей.

– Инкогнито из столицы прав! Нам самим не спасти Продавца! – снова запаниковали горожане. – Горе нашему другу! А вместе с ним и нам, всем землянам! Как же мы, несчастные, будем жить без приключений?!

Зрелище прямо-таки раздирало душу. Видимо, не вынеся всего этого, Инкогнито сказал:

– Ну, вы оставайтесь, а я пошел.

Он начал было пробиваться к выходу, но его остановил голос академика Александрова. Тот, как и подобает ученому, все это время витал где-то в своих научных облаках и вот – надо же! – наконец опустился на землю.

– Коллеги, если я правильно понял, всему помехой преклонные годы моего глубокоуважаемого дяди, – заговорил ученый. – Но, кажется, я случайно открыл средство, которое поможет ему стать моложе. Дело в том, что вчера я ставил опыты, изобретал гуманную жидкость против тараканов. Однако вместо нее получил эти таблетки. – Академик раскрыл ладонь. Там среди замысловатых хиромантических линий ума, везения и неудач лежали белые кружочки. – «Что это за таблетки? Каково их назначение?» – спросил я себя и тотчас получил исчерпывающий ответ от нашего старого институтского кота. Он прыгнул на стол и съел одну из таблеток. И сейчас же произошло невероятное: кот начал молодеть прямо на моих глазах и вскоре превратился в игривого котенка.

– Такого не может быть, потому что это объяснить невозможно! – вскричали горожане.

– Вполне возможно, – возразил академик, охотно ввязываясь в научный спор.

– Каждая живая клетка – это кораблик, который плывет в свой конечный порт, в Старость. Но если под его компас подсунуть топор, как это делают негодяи на больших кораблях, он непременно повернет в обратную сторону. В молодые годы! И моя таблетка сыграла роль топора! Я назвал эти таблетки белыми топориками, – признался он, покраснев.