— Потому и оставляют, что улика… — улыбнулся Павел Воронов.

— То есть? — сдвинула брови его жена Настя.

— Если у тебя пистолет или винтовку найдут, тут тебе и крышка, — пробасил Дугин, закончив телефонный разговор и положив трубку, — а вот оставишь ты ее — пусть попробуют доказать, что это именно ты из нее стрелял…

— Ну а почему бы ему оружие, скажем, в речку не выкинуть? — спросила Алла.

— Хорошо бы, конечно, так сделать, — сказал Павел, — но ведь сначала надо с пистолетом из подъезда выйти… С винтовкой с крыши спуститься, если это, к примеру, снайпер, из дома выйти, до речки дойти… Ведь оружие-то при нем будет! Вот киллер и оставляет оружие — в подъезде, скажем, или на крыше, а сам идет себе спокойненько. Никто его не остановит, а если и остановят — доказательств-то нет!

— Вот потому-то заказные убийства и не раскрываются, да? — по-детски широко раскрыла глаза Настя.

— В частности поэтому. Взорвался человек в машине — все разнесено, все сгорело… Какие там улики? Или киллер с крыши… Кстати, — повернулся Павел к Вадиму, — не удалось установить, откуда он стрелял?

— Почему не удалось… Очень даже. Как раз только что мне позвонили.

— Винтовка там?

— Там.

— И ты еще полчаса молчал! Ты в своем репертуаре, Куинбус-Флестрин, он же Человек-Гора…

— Между прочим, я на десять кило похудел. Способ простой — не надо кушать после шести вечера. А что касается дела, то стреляли из дома номер восемь, из чердачного окна.

— Подожди… — С лица Воронова исчезла улыбка. — Это где магазин спортивной одежды, что ли?

— Именно.

— Но расстояние-то! Расстояние! Сколько метров? Небось под четыреста?

— Измеряли… Четыреста пятьдесят три.