В Зеркале Бараха горы становились все ближе, нарастая темной остроконечной громадой.

— Это великая западная пустыня, у восточной границы которой кончаются пределы Обжитого мира, — стал объяснять Барах то, что они видели в его Зеркале.

Вскоре в Зеркале стали видны только горы. Высокие пики были подернуты туманной дымкой и их снежные шапки искрились на солнце. Но дальше изображение на водной поверхности снова стало мутным и расплывчатым, а когда Барах вновь прикоснулся к тазу концом своего посоха, они увидели остроконечные шпили неприступной крепости, вырубленной на вершине скалы, вокруг которой зияли страшной чернотой бездонные пропасти.

— Это цитадель Черного Врага, именно от нее он поведет своих воинов в Обжитой мир, чтобы стать его полновластным повелителем, — сказал Барах — голос его был глухим, но в нем слышались металлические нотки.

— Это ведь не Сунка-Дор снова явился? — спросил Олег и тут же пожалел о сказанном — словно холодный вихрь окутал их всех и они зябко поежились.

Поверхность водного Зеркала Бараха мгновенно помутнела и в ней перестала отражаться зловещая горная крепость.

— У него много имен, и Сунка-Дор — одно из них, — отозвался Барах. — Первым делом он хочет лишить нас надежды, поэтому и похитил маленького Элаора.

— Мой сын у Черного Правителя?! — воскликнул побледневший Торсег.

— Да, он в его цитадели, — кивнул Барах. — Одно из имен Черного правителя, захватившего уже ни один мир, звучит как Ор-Гак, что на одном из древних языков означает Черный Орел. Он умеет превращаться в гигантскую птицу и на своих черных крыльях он может переносится с поразительной быстротой.

Олег чувствовал, как холодный страх окутывает его, словно ледяной ветер, проникая внутрь, в самое сердце.