Вскоре им это надоело, и Михаил Степанович раздражённо сказал:

— Татка, подожди со своими шнурками! Мы тебя позовём.

Татка обиделась.

— Я к маме пришла… Мне мама говорит «неряха», когда шнурки развязаны. Вы хотите, чтоб я была неряха? И Татка посмотрела на маму.

Но мама была строгая и сердитая.

— Полно болтать глупости. Иди играй! Мама не завязала шнурки, оттолкнула от себя Татку и сконфуженно посмотрела да Михаила Степановича.

— Она с каждым днём становится забавнее, пробормотал он.

Мама вдруг быстро поднялась и вышла. Михаил Степанович пожал плечами, вошёл в кабинет и стал ходить по нему. Татка исподлобья следила за каждым движением Михаила Степановича. И вдруг увидела в его руках колбу с розовой водой, на которую папа разрешал ей только смотреть. Тут её терпение лопнуло. Она отбросила в сторону плюшевого зайца и, схватила Михаила Степановича за руку:

— Отдай!

— Что с тобой?

— Отдай лучше! упрямо повторила Татка и, подпрыгнув, ухватила колбу. Колба выскользнула из рук, упала на пол и разбилась.

На шум прибежала мама. Но Татка даже не взглянула на неё. Она опустилась иа колени и начала бережно собирать стекло.

Не сказав ни слова, мама вышла из кабинета. Татка порезала палец, но заплакала совсем не от боли. В её маленькой голове никак не укладывалось: как это мама ничего не сказала Михаилу Степановичу, что он взял колбу, когда Татку за это наказывали!

Михаил Степанович стоял над Таткой и молчал. Когда он хотел поднять её с пола, Татка ухватилась за ножки стула и завизжала. Потом притихла. Она всмотрелась в расплывшуюся лужу и, увидев в ней лицо «друга детства», вскочила на ноги и с ожесточением стала её топтать, приговаривая: