— Вот тебе, вот тебе!

Михаил Степанович позвал маму и пожаловался на Татку. Но мама схватила её на руки и, заливая йодом Таткин палец, вскрикнула:

— Помолчи!

У Михаила Степановича заалели кончики ушей, и он тяжело опустился в кресло.

Потом зазвонил телефон, мама сказала три раза:

— Да, да, да, и, обернувшись к Татке, объявила: Тебя ждёт в детском саду папа…

Татка целый день не могла понять, почему её не отвели в детский сад. Когда она спрашивала, мама как-то странно смотрела на неё и всё время повторяла:

— Так надо, надо…

Сейчас Татка заторопилась, побежала в переднюю и набросила на себя верёвочку с привязанными к ней варежками:

— Скорее, мама, скорее, а то все уйдут…

В дороге мама молчала и не спускала глаз с Татки. Или вдруг принималась её целовать. Татка несколько раз спрашивала у неё, зачем они идут в детский сад вечером, но мама по-прежнему твердила:

— Надо…

И только у самой двери детсада она сказала:

— Прощайся с ребятами, ты уезжаешь…

Прощаться было даже весело. Но, не успев толком со всеми проститься, Татка должна была идти в машину. Том ждал её папа.

В машине было тесно от чемоданов и ящиков. Кроме шофёра, папы и Татки, никого не было. Татка примостилась у папы на коленях и спросила:

— А где же мама?

Папа нахмурился, поправил Таткин шарф, закашлялся, потом ответил:

— Она ушла домой.

— Почему?

В это мгновение из-за угла показалась мама. Она бежала, на ходу запахивая пальто. Белый платок свалился с головы, но она даже не поправляла его. Татка увидела маму и испугалась. Она закричала:

— Хочу к ма-а-ме!

Папа открыл дверцу машины, выпустил Татку на тротуар. Она бросилась к маме. Мать схватила Татку на руки и, плача, принялась целовать её. Плакала мама так горько и безутешно, что проходившие мимо люди останавливались, а Татка не понимала, почему плачет мама, и тянула её в машину. Но мама не шла и опять начинала твердить своё: