– Планы у нас огромные, – возвестила Александра Юрьевна. – Поедем на Красную площадь, Манежную, ВВЦ, просто так по Москве походим… И, конечно, непременно надо посетить Третьяковку, Пушкинский музей и еще какую-нибудь выставку. Начнем прямо сегодня, да?
Ромка скорчил рожу. Эта программа никак не увязывалась с их давно и хорошо продуманными планами. Неужели они рухнут, и все дни Катькиного пребывания в Москве пройдут в утомительных походах по всяким там скучным музеям и сто лет никому не нужным выставкам, да еще в компании собственных предков?
Он разинул было рот, чтобы выразить свое негодование, но Катька схватила его за руку.
– Не возникай, – шепнула она и заявила: – Мама, ты ведь знаешь, что по просьбе Серафимы Ивановны мне обязательно надо съездить к Дарье Кирилловне. А потом, конечно же, мы пойдем в Пушкинский музей. – И, успокаивая Ромку, снова понизила голос: – На полчасика всего, чтоб только отметиться.
– На полчасика в музей не ходят, – все-таки услышала ее Валерия Михайловна.
– Ладно, так и быть, пойдем ровно на часик, можешь снабдить нас таймером. Но только одни, без вас. – Воспрянувший духом Ромка укоризненно посмотрел на мать: – Искусство, конечно, штука нужная, но неужели ты не понимаешь, что на свете есть вещи и поважнее музеев?
После завтрака Валерия Михайловна и Александра Юрьевна прихватили с собой Олега Викторовича и отправились на прогулку, взяв с детей слово, что они непременно сводят Катьку хоть в один музей. И Ромка с Лешкой им это клятвенно обещали.
Как только родители скрылись за дверью, Катька извлекла из сумки толстенную косметичку и угнездилась перед зеркалом. Давно собравшийся в путь Ромка тяжело вздохнул и, включив компьютер, выбрал самую длинную игру, потому как сразу понял, что их выход откладывается на неопределенный срок. По прежнему опыту он прекрасно знал, что Катька не отлипнет от зеркала, пока не сочтет себя неотразимой.
Так оно и оказалось. Пользуясь отсутствием взрослых, девчонка пустила в ход весь свой косметический арсенал. С невероятным усердием она подкрашивала ресницы, размазывала над глазами тени, пудрила нос. При этом они с Лешкой болтали о прикидах и косметике, то есть о такой ерунде, от которой у нормального человека вянут уши.