— Кобра?!
— Учительница. Она очкастая… Но хорошая!
— О'кей.
— Так вот, с произношением у меня труба..
— Труба?! — поразился О'кей.
— Ну это значит, как дым: всё в трубу вылетает!
— А-а! О'кей, о'кей… У нас, это — убытки.
— У тебя самого как с произношением?
— Я отличник, у меня нет трубы…
Здорово! — восхитился Гошка. — Но ведь трудно…
— Зато потом бизнес свой буду иметь. Это у вас хорошо: все о тебе заботятся, за тебя всё делают, а у нас — только сам…
— Оно-то и здесь… — не совсем… — согласился Гошка. — Так поможешь?
— О'кей.
5.Это был «яркий пижон международного класса», как о нем вполголоса сказала старшая пионервожатая Оля. На джинсах его пестрели наклейки отелей нескольких столиц мира, рубашка копировала географическую карту: на груди восточное полушарие, а на спине — западное. Мордашка у него была славная — белая, без единого пятнышка; глаза под тонкими, как у девочек, бровями голубые, умные и смешливые; зубы крепкие и красивые; каштановые волосы волнами спадали на плечи. Был он высок и строен; на левом плече у него болталась гитара.
— Эй, географ, подходи! — крикнул Андрей по-русски, надеясь, что тот его не поймет, и поманил его списком.
Мальчик, ему было тоже лет четырнадцать, охотно повиновался.
— Кто ты? — по-английски спросил его Андрей.
«Географ» неторопливо снял с плеча гитару, пальцы его пробежали по струнам, гитара озорно зазвенела, и Яков Германом, тонкий ценитель музыки, изумленно уставился на «пижона».
Мальчик ответил начальнику дружины ласковым взглядом и вдруг запел приятным мягким баритоном: