— Да нет, я имею в виду другое, — объяснил Мокей. Я хочу жить, понимаешь? И жить не серенько, а ярко, выделяясь из толпы, чтобы понравиться своей Фортуне — богине судьбы.

— О'кей, — согласился Джон. — Это одобрительно.

— Надо выделяться, как этот сучок выделяется на доске… Чем и как — это твоё дело.

— Точно! — обрадовался Гошка и рассказал, как он из двоечников выбился в уверенные хорошисты (о роли отца он для краткости умолчал). — Я теперь решил так же действовать и здесь; вначале буду делать, что захочу, а потом уже начну по правилам:.. Вот увидите — я ещё проявлю себя!

— Так ведь это совсем новый, оригинальный бизнес! — восхитился Джон. — Килограммчик, ты гений есть!

— Я только не знал, что стал нравиться этой богине…

— Фортуне, — напомнил Мокей.

— Вот-вот..

— О'кей. Теперь я понимаю вас очень хорошо, друзья, и мой поезд опять идёт на рельсы, — успокоился Джон. — Мне отец — по-нашему фазе — говорит: общество хочет сделать всех стандартом, а человек должен сопротивляться и быть оригиналом.

— Ну вот… — облегченно вздохнул Мокей, — дотолковались. Главное — не быть похожим на других, в этом суть.

— И ещё, — продолжал Джон. — он говорит: жизнью людей управляют счета в банках! А у каждого свой счёт, и потому своя жизнь, непохожая на другие…

— Счёт? — переспросил Мокей.

— Ну, деньги, в банке…

— А-а… В сберкассе, — кивнул Гошка. — А мой Папа говорит: не в деньгах счастье!

— Кто он у тебя, предок-то? — опросил Мокей.

— Писатель, сказки пишет.

— Ну и подыскал же ты себе родителя, посочувствовал Мокей. — А мой — кондитер. Я, говорит, любую сказку в торт могу превратить! Понял?..

— Но я сказки люблю, — честно признался Гошка.

— О'кей, — кивнул Джон, — сказки всегда питательны человеку.

— Да и я не прочь их почитать… — после небольшого раздумья добавил Мокей.