— Ты… А ну прочь с дороги!

— Уймись, Мокей, — попытался урезонить Пётр.

— Вмятина! Мне?! Давать советы?!

— Вот что, Мокей, это уже не совет… Прекрати хулиганить!

— Да я тебя…

Мокей размахнулся, но вдруг как-то странно дёрнулся и шлёпнулся на песок.

Тут Гошка, стоявший сбоку и даже чуть, прекрасно понимая своё преимущество… кинуося на Петра. Тот извернулся, как пантера, точно плечом почуяв опасность, на лету перехватил Гошку и мгновенно перевернул его на спину.

— Ой! — завизжал Гошка. — Руку вывернешь…

— А сзади нападать можно?

Пётр отпустил Гошку в момент, когда ему на спину вспрыгнул Мокей. Ещё мгновение — и Мокей вновь шмякнулся на землю. Лицо его побледнело от вторичного унижения и боли.

— Отпусти плечо… — простонал он.

— Брось его! — испуганно вскрикнула Бутончик. — Ему же больно!

— А то, — деловито подтвердил Пётр и наклонился над Мокеем: — Проси прощения…

— Прости… — прошептал тот.

— Теперь у неё проси… Громче! Не то будет ещё больнее…

— Прости… — умоляюще глянул на девочку Мокей.

— Да-да, я его прощаю, — торопливо сказала Бутончик, и Пётр отпустил Мокея, даже помог ему подняться и подал гитару.

Джон всё ещё был в палате.

— Порезвились? — добродушно спросил он.

— Уже… — хмуро ответил Мокей.

А Гошка лёг, не раздеваясь, и отдался злым раздумьям: отныне он приобрёл врага и стал разрабатывать план жестокой мести.

Но разве можно в Артеке придумать что-нибудь злое? Еда и сон здесь отменные, жильё уютное, а свободное время становится богатством каждого, возможностью осуществить задуманное, приблизиться к чему-то заветному и важному для тебя.

Я вообще заметил, что все люди явно или исподволь, но непременно движутся к своему намеченному будущему… Если они в возрасте наших героев — идёт перебор профессий: человек берётся то за одно дело, то за другое, не веря никому на слово и стараясь хоть чуть-чуть в пределах возможного самому определить, что ему обещает та или иная профессия. Ведь всем известно, что профессий в нашем мире тьма!