— Спасибо, не откажусь…

5.

Ещё денёк — и Мокей решил, что настала благоприятная пора, чтобы «навести ужас на всю округу». А почему, спросите вы, благоприятная? Да потому, что сегодня всё начальство было занято на каких-то своих совещаниях.

С волчьим воем носились сучки по коридорам, съезжали по перилам с этажей с гиком и свистом, кидались на малышей и девочек. Покуражившись, то есть поиграв в героев, как говорят французы, они отдохнули немного в своей палате, а потом Мокей сказал:

— Пройдёмся ещё разок по трассе?

— По какой трассе? — спросил Джон.

— Так я называю свои устрашающие прогулки, когда хочется порезвиться… — объяснил Мокей.

— Мне надоела резвость, Сучьок, — признался Джон. — Нас уже все идут в обход…

— Да ещё и… шею намылят… — опасливо предположил Килограммчик.

— Кому? Мне?! А судьи кто?! Пошли!

Джон демонстративно повернулся к стене, а Гошка покорно присоединился к главарю.

Спустились вниз. Мокей ударил по струнам и запел свою новую песенку:

Я признаюсь, ребята, не темня: Люблю я шоколадные конфеты; Но главное есть хобби у меня — Я из прохожих делаю котлеты!

Тут он увидел свою звеньевую и замер. Как удав, глянул на неё гипнотизирующее и перешёл, так сказать, на прозу:

— Ну, сейчас я тебе выдам! — И к Гошке: — Возьми инструмент…

Бутончик не убежала. Она стояла, слегка побледнев. Глаза её ещё больше потемнели, а ямочки на щеках углубились. Одна косичка с пышным белым бантом легла на правое плечо и слегка подрагивала от волнения. К этому банту медленно и уверенно тянулась рука Мокея.

— Не смей, — почти шёпотом произнесла Бутончик.

— А это уж моя воля… — хохотнул Мокей.

И вдруг перед Бутончиком, заслоняя её, выросла фигура Петра. Мокей опешил: