У мальчика задорно сверкнули глаза.

— Вы знаете, когда мой папа работал на Черном море, мы ездили с ним на искусственный остров... С него нефть добывают.

— Да, но это, пожалуй, не тот пример.

— Нет тот. Если вот этот остров размоет, а он будет нужен, то мы другой построим.

— Да, возможно. Но все-таки нельзя умалять силу океана. Он этого не любит. Самолюбив старикан. — Толстяк продолжал с улыбкой: — Ты мне нравишься! Когда-то, лет сто назад, я тоже был такой же. Я, брат, два раза убегал в Африку. Но, представь, каждый раз меня возвращали с Конотопа. Не везло мне, братец!..

Костя ответил, проникаясь симпатией к этому человеку:

— Мы тоже хотели...

— Что? Неужели в Африку?

— Ну да! Маршрут составили, продукты собрали. Тогда мы жили в Керчи. Оттуда недалеко до Африки, да Герка струсил и все рассказал.

— Ах ты, курицын сын! Ну и как же?

— Был с ним разговор, но пришлось временно отложить.

— От Керчи, говоришь, недалеко? Рукой подать?!

К ним подошла красивая спутница толстяка.

— Ли! Представь, и наш юный друг собирался в Африку.

— Это правда? — спросила она.

Костя ответил, вдруг смутившись:

— Да. Хотели неграм помочь освободиться от ига колонизаторов.

— О, видишь, Ли! — Толстяк слегка подпрыгнул. — Жива еще романтика! О, это великолепно!

Ли чуть иронически посмотрела на него, поправила ему съехавший набок галстук и сказала Косте, загадочно улыбаясь:

— Я была в Африке, в Каире, Александрии. Видела пирамиды, сфинксов. Видела мутный Нил, развалины храмов.

— И крокодилов?

— Да, и крокодилов. Они лежали на отмелях, как бревна. И все же у нас лучше. — Ли улыбнулась Косте. — У нас все другое. У нас очень хорошо.

Костя недоверчиво посмотрел на нее.

— Ты не веришь?

— Верю, но не очень... — чистосердечно признался Костя.

Он не мог представить, чтобы такая, пусть очень красивая женщина могла побывать в Африке. По его представлению, туда могли добраться только сильные мужчины. Вроде папы или его самого.