Костя заметил радостное удивление на лице мамы и у всех, кто стоял с ним рядом.

Ложась на свою койку, Костя договорился с мамой встречать в океане солнце.

— Только тебе будить, — ответила мама.

— Хорошо. Ты не бойся... Я не просплю.

И, конечно, проспал. За ночь «Киев» прошел Сангарский пролив между островами Хоккайдо и Хонсю. Когда Костя с мамой пошли завтракать, «Киев» плыл уже по Тихому океану.

Костя узнал об этом событии в столовой. Наскоро проглотив два яйца, выпив стакан какао, он выбежал на палубу. Стоя у перил, он старался понять, в чем же разница между морем и океаном. И подметил, что вода стала более синей: «Хоть пиши ей». И еще ему показалось, что волны стали больше, сильнее и что воде теперь нет ни конца, ни края.

По-прежнему стояла безветренная погода, тяжелая глянцевитая поверхность плавилась под лучами солнца, корабль то вздымался ввысь, то плавно и тяжело катился под гору. Океан дышал ровно, глубоко. Слева показался скалистый островок. Волны размеренно бежали к скалам и яростно грудью налетали на них.

— И так из века в век! Тысячи, миллионы лет бьют волны об этот камень.

Костя повернул голову и увидел толстяка.

— Да, брат, — продолжал тот, — пройдет еще миллион лет, а этот камень все так же будет бороться с океаном. И все же в конце концов волны разгрызут его, разнесут по песчинкам.

Костя почувствовал, как по его спине побежал холодок. Ему стало жутковато перед такой невероятной злобной настойчивостью. Мальчик крепче сжал перила, уперся ногами в палубу и вспомнил, как он стоял у штурвала. Тогда он был уверен, что нет ничего на свете, что бы не покорилось человеку. Ему, Косте Громову. Он пусть немного, но вел корабль, распахивал этой махиной поверхность моря. Костя улыбнулся.

— Все-таки человек сильнее!

— Да? Ты так думаешь? — Толстяк с любопытством посмотрел на Костю.