На причалах грохотали лебедки, что-то шумело, скрежетало, свистели буксирные катера, речные трамваи, перевозившие пассажиров с одного берега бухты на другой. У Кости зарябило в глазах от пестрых красок и сверкающей поверхности моря.

Посреди бухты буксир тоненько свистнул и быстро побежал в сторону. «Киев» в ответ рявкнул: поблагодарил малыша. Костя почувствовал, как слегка вздрогнула палуба, заработали машины и корабль пошел своим ходом. Быстро уплывали назад берега Золотого Рога, корабли у причалов и на рейде, стихал грохот порта. «Киев» вышел из бухты и стал поворачивать влево. Все увеличивая скорость, он шел в проливе. Справа поднимались сопки Острова русских, налево лежал изрезанный берег полуострова Муравьева-Амурского. Пролив скоро кончился. «Киев» на полном ходу прошел мимо островка, похожего на коврижку, с белым маяком на макушке, впереди лежала бесконечная голубая гладь, ровная, без единой морщинки.

Для Кости настали удивительные дни, полные беспрестанных открытий. Он побывал везде, куда только можно было проникнуть на корабле.

— Мама, это настоящий плавучий остров! Здесь есть все, как в каждом доме, как в городе! Даже почта, и телеграф, и сберкасса, — говорил он, стол возле кресла в салоне.

Мама оторвалась от книги и внимательно слушала сына.

— Длина сто десять метров... Осадка десять метров... Водоизмещение девять тысяч сто тонн!

Выложив все, что удалось узнать, Костя снова отправлялся в странствия по кораблю. Он познакомился с матросами, и они охотно рассказывали ему о корабле. Побывал Костя в кубрике, в носовой части теплохода. Свободные от вахты матросы сидели за столом и играли в медное домино. Это была игра! Каждый из игроков бил костяшками с такой силой, что, казалось, хотел пробить насквозь стол. И, конечно, никакое покупное домино не выдержало бы таких страшных ударов.