— Оленька, я получил твою записку…

Оля продолжала настороженно смотреть на Деда Мороза, ничего не говоря.

— Оль, я очень старался, но… у меня ничего не получилось…

Сергей Иванович внезапно понял, что по его щекам текут слезы, а Оля продолжала на него смотреть большими печальными глазами.

— Почему? — спросила она.

— Я не знаю… Наверное, я плохой волшебник…

— Кхе-кхе! — раздалось вдруг у них за спиной.

Оля и Сергей Иванович вздрогнули, а Олины глаза стали еще больше. На плече у Деда Мороза сидел Главный Птёрк.

— Вообще-то я не должен показываться людям, но тут такое дело… не утерпел. Ты, Дед Мороз, очень хороший волшебник, но ты только волшебник, понимаешь? Не Господь Бог… В нашем, волшебном, мире, ты можешь все. Хочешь русалочке ноги навсегда приделать — да сколько угодно! Хочешь, чтоб лиса колобка выплюнула — да запросто! Будет жить вечно твой колобок… А вот с людьми… С людьми сложнее… Если еще человек болен или потерялся, то вылечить или найти его мы можем помочь… А вот если… Он… Ну… Не можем мы этого… Извини…

И Главный Птёрк шмыгнул носом и отвел от девочки глаза.

— А если бы папа был в вашей, сказочной стране, вы бы смогли его оживить?

— Да запросто! — Птёрк даже подпрыгнул на плече у Деда Мороза.

У Оли в глазах впервые задрожала надежда.

— Тогда я напишу о нем сказку, и вы его оживите!

Птёрк снова стал мрачнее тучи.

— Оленька, если ты напишешь сказку, то его и оживлять не придется. Он и так будет жить… Но понимаешь, жить он будет только у нас, в нашей сказочной стране… Вместе с колобком и русалочкой… А в ваш мир мы его выпустить не сможем…

— Это неважно. Пусть живет хоть где-нибудь. А я буду просто знать, что он живой…

И тут Оля расплакалась. Так они и ревели вместе: маленькая девочка, старый Дед Мороз и птёрк, который вообще не должен был показываться людям…