После этого праздника Сергей Иванович несся домой, не разбирая дороги, не утирая слез, Маша едва за ним поспевала.

Она только сейчас осознала всю тяжесть их времени. Вот бежит по улице взрослый мужчина, плачет. И никто даже не обернется, не посмотрит повнимательнее — война, обычное дело…

А Дед Мороз пришел домой и рухнул на кровать почти без чувств.

* * *

Разбудили его птёрки и охли. Они теребили и щекотали Сергея Ивановича, пока тот не перестал отмахиваться и не открыл глаза.

— Гляди! — кричали они и выпускали одну за другой разноцветные звездочки. — Вот чего мы принесли! Вон сколько подарков!

И правда, звездочек — то есть исполненных детских желаний — было так много, что они не успевали таять под потолком, а из лапок вылетали все новые.

«Неужто я столько подарков наколдовал? — Морозов был еще очень слаб, и мысли ворочались в голове с трудом. — Вроде бы записок меньше было».

Разноцветный фейерверк приободрил Деда Мороза. Он даже присел в кровати… и обнаружил, что не все птёрки и охли участвуют в общем веселье. Десятка два его добровольных помощников топтались в углу с очень унылыми лицами.

— Что за беда? — спросил Морозов, как мог, весело. — Искорки по дороге выронили?

Вопрос почему-то заставил умолкнуть всех. Грустные охли и птёрки погрустнели еще больше, веселые — замолчали.

— Ну, я тебе уже объяснил сегодня, — Главный Птёрк виновато развел лапками, — не все мы можем… Послушай, ты со временем привыкнешь, ты научишься…

Сергею Ивановичу тут же привиделись Олины глаза, и он понял, что привыкнуть к такому не сможет, никогда не сможет.

Более того, он даже еще раз пережить такое не сможет.

Настроение сделалось кислое, как капуста, которую Морозовы очень любили и всегда покупали к празднику.

Но сейчас и мысль о хрустящей, крепкой капусточке с клюквой не приободрила Морозова.

— Спасибо, — сказал он птёркам, — вы молодцы…