Просидели на этом топчане до темноты, пока шторм немного не стих. Сидим с Дзыней в холоде, в темноте — и вдруг лампочка электрическая зажглась под потолком.

— Не честно! — Дзыне я говорю. — Откуда электричество-то?! Не может быть на пиратских кораблях электричества, тогда его вообще не было!

— Откуда ты знаешь-то? — Дзыня говорит. — Грабят же они разные суда, на каком-то корабле могли захватить электрическую лампочку?

Ничего я не сказал, только махнул рукой, на палубу вышел. Шёл по палубе в полной темноте, с какими-то невидимыми людьми сталкивался.

Страшно до чего, оказаться неизвестно в каком веке, неизвестно в каком море!

Вернулся я обратно, смотрю: Дзыня уже в каком-то удобном кресле сидит, у стены — газовая плита, чайник на ней кипит.

— Та-ак… — говорю. — Не выдержал?

— Не выдержал! — Дзыня вздохнул.

— Может, тогда домой? — говорю.

Дзыня говорит:

— Давай!

Дома у него утро оказалось. Сели на балконе у него, стали пить чай с вареньем. Оса залетела в банку, погудела и снова беззвучно улетела по ветру.

— Честно говоря, — Дзыня говорит, — надоели мне все эти чемпионаты, моторы, пираты, хочется чего-нибудь простого! Хорошо бы сейчас, например, в лесу оказаться, рыбу половить, грибов набрать!

— Это, наверно, можно, — говорю.

И оказались мы тут же в лесу.

Пошли через кусты, вышли к какому-то озеру.

— О! — говорю. — Смотри, удочки!

Смотрим: в кустах две удочки спрятаны, но не так уж сильно спрятаны, так, что легко их можно увидеть. Точнее, совсем не спрятаны, стоят в кустах почти на самом виду. То есть специально для нас эти удочки. И тут же, конечно, раскрытая консервная банка с червями.