Взял я удочку, надел на крючок червяка, закинул.

Поплавок качается на волнах, на редиску похожий, бордово-белый.

И вдруг нырнул.

Тащу — огромный сазан, с усами!.. И понеслось!

…Такого клёва в жизни я не встречал ни до ни после!

До самого вечера ловили. Солнце уже садиться стало.

Потом выпустили сазанов из ведра обратно в озеро, удочки в кусты спрятали, пошли. Вышли на какую-то дорогу.

— Неохота домой возвращаться, — Дзыня говорит. — Хорошо бы где-нибудь заночевать.

И вдруг видим: стоит невдалеке от дороги дом. С одной стороны — окна выходят, освещённые солнцем, с цветами, с трёх других сторон — высокий глухой забор.

Подошли поближе. На одном окне собака сидит, свесив уши. Подпрыгнул я, за уши её схватил, подтянулся, влез.

Собака ничего, только улыбается.

За мной таким же манером и Дзыня влез.

Осмотрелись в комнате. Стол накрыт: мандарины, маринады… в общем — всё!

Поели, легли спать.

Проснулся я рано-рано. Вышел во двор. Высокий глухой забор. Посредине двора стол из досок, покрытый крупной росой.

Слышу вдруг: в доме телефон зазвонил. Слышу, Дзыня говорит:

— Аллё!.. Так… Всё понял… Всё ясно!

— Кто это? — На веранду к нему вхожу.

— Да это сазаны с озера звонят, спрашивают, когда придём. Скучают.

— Всё ясно!

Только собрались мы с Дзыней на озеро, вдруг появляются снова прямо из стены его родители.

— Что, — ему говорят, — всё бездельничаешь?

— Рыбу ловлю, — Дзыня говорит.

— Это, по-твоему, занятие? — отец ему говорит. — А ну-ка пойдём!

И исчезли все они в стене. Испугался я. А вдруг, думаю, Дзыня навсегда пропал?

Но нет, к счастью, скоро появился, один, но какой-то встрёпанный.

— Да! — говорит. — Видно, они от меня не отстанут. Говорят, выбирай себе какое-нибудь дело — и всё! Зачем, говорю, мне дело, если я и так хорошо живу?.. Выбирай, говорят, и всё!