— Вот так! — говорит. — Деньги из ружья неудобно подстреливать: что люди скажут? А так, можно сказать, я зарабатываю себе на хлеб своим трудом, поливаю всё-таки, срываю!

Пошли мы с ним на базар, продали мочалки по три рубля, зашли в столовую около базара, купили вина. Я протестовал было, но Дзыня говорит:

— Ты что, забыл? Мы же ведь теперь взрослые с тобой, а взрослые обязательно должны вино пить!

Сидели мы там, сидели, потом я говорю:

— Ну всё, хватит, пошли отсюда! Надоело!

Дзыня удивлённо говорит:

— Куда идти-то? Здесь чудесно, по-моему. Всё есть. Деньги кончатся, схожу ещё несколько мочалок сорву, продам. Куда ты всё рвёшься-то?!

— Ну и сиди! — Тут я на него разозлился.

Встал и ушёл из этой столовой.

И тут же неожиданно на работу устроился. Шёл по бульвару и неожиданно в люк провалился. Гляжу с удивлением, там стол накрыт, сидят люди. Оказалось, водопроводчики. И с ходу договорился, что возьмут они меня к себе на работу.

Стал я работать с ними, в подвалах трубы чинить.

Однажды пошёл я после работы в ту столовую: вижу, Дзыня всё там же сидит, так, наверное, и не уходил.

Сидит он за столом, а все вокруг него почему-то собрались и смеются.

— Не верите, да, — Дзыня говорит, — что я всё могу? Всё, что хочешь, могу сделать, во что хочешь, в то могу превратиться!

Вокруг все хохочут.

— Во даёт! — говорят. — Во врёт!

Потом один, нахальный такой, говорит:

— Если действительно во что хочешь можешь превращаться — превратись в бутылку вина, нас это наиболее интересует.

— Ладно! — Дзыня говорит. — Сейчас!

Вышел на улицу, чтобы их не пугать, и вот входит бутылка вина в пальто и в кепке!

Все обрадовались там, сбежались, стали одобрительно говорить: