Когда-то он сообщил кюре, что он вдов.

И это все, что о нем было известно.

Завидев детей, Можандр откладывал пилу и прерывал работу, чтобы поболтать с ними.

Он очень полюбил Виктора и научил его вырезывать ножом лодочки из обрубков.

Как-то раз он сказал ему:

— Ты напоминаешь мне сына, которого я потерял.

Но тут же, как бы испугавшись, что сказал лишнее, поспешно добавил:

— О, это было давно, очень давно!

В другой раз он сказал папаше Луво:

__ Если Виктор когда-нибудь тебе надоест, отдай его мне. У меня нет наследников, я не остановлюсь перед расходами и пошлю его в город, в коллеж. Он выдержит экзамены, поступит в Лесной институт.

Но Франсуа все еще находился под впечатлением своего благородного поступка. Он отказался, и Можандр стал терпеливо ждать того времени, когда постепенное увеличение семейства Луво или денежные затруднения отобьют у судовщика охоту к усыновлению чужих детей.

Судьба как бы пошла навстречу его желаниям.

В самом деле, можно было подумать, что вместе с Виктором на борту «Прекрасной нивернезки» поселилось несчастье.

Все пошло кувырком.

Лес продавался туго.

Перед каждой разгрузкой Экипаж умудрялся нанести себе новое увечье.

И наконец перед самым отплытием слегла мамаша Луво.

От визга ребятишек Франсуа потерял голову.

Он не отличал бульона от лекарств и так раздражал больную своими промахами, что в конце концов решил отказаться от ухода за нею, предоставив это Виктору.

Впервые в жизни судовщику пришлось самому покупать лес.

Как ни окручивал он деревья веревками, как ни снимал раз тридцать подряд одну и ту же мерку, он неизменно ошибался в подсчетах. Помните его знаменитые подсчеты?

— Я умножаю…. умножаю…

Мамаша Луво — вот кто умел это делать!