Вечером, когда дети легли спать, предложение Можандра обсуждалось в каюте «Прекрасной нивернезки».
«Женщина с головой» пыталась здраво рассуждать:
— Видишь ли, Франсуа, мы сделали для этого мальчика все, что было в наших силах. Конечно, хорошо бы его оставить. Но раз уж представляется случай расстаться с ним, и для его же пользы, надо на это решиться.
Однако оба невольно поглядывали на кровать, на которой детским сном, спокойным и крепким, спали Виктор и Мимиль.
— Бедный мальчик! — с нежностью в голосе сказал Франсуа.
Было слышно, как вода с тихим плеском бьется о борта баржи да время от времени прорезал ночную тишину гудок паровоза.
Мамаша Луво разрыдалась.
— Будь что будет! Я его не отдам, Франсуа!
IV. ЖИЗНЬ СУРОВА
Виктору вскорости должно было исполниться пятнадцать лет.
Он как-то неожиданно вырос и превратился из бледного мальчика в крепкого парня, широкоплечего, с неторопливыми движениями.
За то время, что он плавал на «Прекрасной нивернезке», он успел изучить весь ее путь и, как опытный судовщик, знал все мели, угадывал высоту воды и с одинаковой ловкостью управлялся с багром и рулем.
Он носил широкую матросскую блузу, стянутую красным поясом.
Когда папаша Луво поручал ему руль, Клара, ставшая уже почти взрослой, усаживалась с вязаньем возле Виктора, любуясь его спокойным лицом и уверенными движениями.
На этот раз путь из Корбиньи в Париж был труден. Сена вздулась от осенних дождей и, прорвав все заграждения, как зверь, почуявший свободу, ринулась к морю.