БАБА-ЯГА (вглядываясь в пришельцев и не узнавая пока их). Что за храбрецы перед моей избушкой растопались? (Узнает незваных гостей). Ба!.. Уморушка!.. А это кто? Ба!.. Сами пришли, ступоломы окаянные!

УМОРУШКА. Они нечаянно, нянюшка, они больше не будут!

БАБА-ЯГА. А больше и нет: одна ступочка у меня была! (УМОРУШКЕ). Входи, милая, всегда тебе рада!

УМОРУШКА. А они?

БАБА-ЯГА. И они пусть входят. Топоры-то где?

ВАНЯ. Там остались.

БАБА-ЯГА. Вот и хорошо. Входите.

УМОРУШКА, ВАНЯ и САНЯ поднимаются по ступенькам в избушку. Левая и правая стены избушки незаметно отодвигаются и образуют большее пространство для действия. БАБА-ЯГА приглашает гостей присесть, усаживается и сама.

Что по лесу блукаете? Дедушка узнает, что так далеко забралась – заругается!

УМОРУШКА. И не говори, нянюшка, точно заругается! (Сердито показывает на ВАНЮ и САНЮ). Все они! Показала дорогу – ну и шагайте себе на здоровье! Нет! – проводить их надо!

БАБА-ЯГА. Заблудились?

САНЯ. Угу.

БАБА-ЯГА. Что за «угу»? Филин «угу» говорит.

САНЯ (поправляется). Да.

БАБА-ЯГА. Совсем другое дело. (После небольшой паузы, задумчиво). Значит, Ведмедев ваш в одиночестве теперь остался… Страшно ему, поди…

ВАНЯ. Почему в одиночестве? Опилкин с ним, Григорий Созонович.

БАБА-ЯГА. Так вы ничего не знаете? (Радостно). Они ничего не знают!..

САНЯ. А что случилось?

БАБА-ЯГА. Да так, ничего… (Все-таки признается). Осерчала я из-за вас, ух, как осерчала! Такую ступочку – и пополам! А тут Опилкин ваш под руку лезет: «Я – главный! Я – старший! Я за них в ответе!» За вас, значит… Ну, я его и обратила в истукана деревянного.