ВАНЯ. Опилкина?! В истукана?!

БАБА-ЯГА. Скульптурой сделала, не удержалась все-таки.

САНЯ. Из-за нас?! Григория Созоновича?! В скульптуру деревянную?!

БАБА-ЯГА. А не лезь под руку! У меня горе, несчастье, я виноватых ищу, а виноватые сбежали, а он – нате вам: сам на расправу просится!

САНЯ. Так он, чтобы нас прикрыть, себя подставил!..

ВАНЯ. Собой пожертвовал ради нас!

УМОРУШКА. Смелый он, оказывается, его наградить бы надо. (С удивлением). Это что же получается? Его наградить надо – а он в чурбан заколдован?

БАБА-ЯГА. Погоди ты с наградой. Ваш Опилкин запрет нарушил, их сюда привел, отсюда и беды все. За что же его награждать?

ВАНЯ. Награждать не надо. Простить бы…

САНЯ. Обратно человеком сделать…

БАБА-ЯГА. Ладно, обещала уже. А до утра пусть так постоит. (УМОРУШКЕ). А про деда своего новости знаешь?

УМОРУШКА. Какие?

БАБА-ЯГА. В город отправился, к людям.

УМОРУШКА. Зачем?!

БАБА-ЯГА. Какого-то Березко сюда притащить хочет. Не то атаман, не то волшебник он у лесорубов… Я не разобрала.

ВАНЯ. Ну, все: совсем пропали!

САНЯ. Березко Опилкина съест!

БАБА-ЯГА. Живьем?!

САНЯ. Хоть живого, хоть деревянного. Березко запрещал сюда ездить, а Григорий Созонович не послушался.

БАБА-ЯГА. Теперь послушается.

УМОРУШКА (спохватившись). Меня же ищут, наверное! Не хватало, чтобы и Шустрик еще заблудился!

БАБА-ЯГА. Шустрик большой – не заблудится. (Достает клубок и подает его УМОРУШКЕ). Держи клубок. Бросишь его на землю, он сам к вашему дому покатится. (ВАНЕ и САНЕ). А вы у меня ночуйте. Утром вместе к вашим бедолагам отправимся. (Подходит к окошку). Стемнело… (Всматривается в окошко и сердито произносит). Опять железяка летит! Опять пиликает!

ВАНЯ. Это – спутник.

БАБА-ЯГА. Разве это спутник? С ним и не поговоришь толком! Ты ему о жизни, а он тебе в ответ: «Пи-пи» да «Пи-пи!».

ВАНЯ (смеется). Он высоко летает, в космосе!