- Ну что Любочка?

Она молчала минуты две. Пауза затянулась.

- Тебе надо показать эти бумаги, - сказала она - Борис Залмановичу.

- Но почему не Анатолий Федоровичу?

- Это все сложно Виктор. Ты не вписываешься в общую систему, которая здесь существует. Здесь свои правила и свои законы. Тебя раздавят и выкинут, если ты не подчинишься им.

- Я ни чего не понял Любочка. Что за законы? Кто меня раздавит?

- Есть глобальная теория советской школы микробиологии, ее суть в том, что рак возникает за счет переноса вирусов и действия канцерогенов на здоровую клетку и, в результате, она становиться в организме мутантом. Ты же утверждаешь не так. Ты пишешь, что основа болезни - это гены и онкогены, которые активны или пассивны в клетке и нужно изменить структуру поступающего к ним белка, чтобы парализовать онкогены. Понимаешь, мы боремся с вирусами и раздражающими канцерогенами, а ты с активным онкогеном и не путем его изменения, а блокировки из вне. Тебе здесь не дадут работать. Есть такой Рабинович, член кор. Академии Наук, основоположник этой теории, кстати, мы подчиняемся ему, есть наш и много других начальников отделов, которые будут его поддерживать в чистоте советской науке.

- Но это же чушь!

- Они так не думают.

- Что ты мне посоветуешь делать?

- Отдай завтра все Борис Залмановичу.

Она встала, отдала мне все бумаги и близко подошла ко мне. Мы смотрели друг другу в глаза и молчали. Я даже не понял, когда мои губы присоединились к ее губам. Все поплыло перед глазами и я их закрыл, только где-то ныли и кричали все возбужденные клеточки тела.

- Не сейчас, поехали ко мне. - прорвался через туман ее голос.

Я начал восстанавливаться.

- Поехали.

На следующий день я позвонил Борису Залмановичу.

- Молодое дарование! - рявкнул он в трубку, когда я ему представился.