В этот момент по зданию интерната разнеслось металлическое дребезжание.

— На ужин пора, — сказала Таня, и палата № 5 полным составом ринулась в столовую.

У входа задержалась одна Мила. Она выглянула в коридор в поисках Вилки и, не обнаружив ее, шепнула Стасе:

— Иди за мной. Только молчи, а то наши Вилке донесут, что мы общаемся.

На Стасю накатило унижение. «Почему я должна прятаться от какой-то Вилки?», но, подумав пару секунд, она пошла следом за Милой. В конце концов Виола — не повод умирать с голоду.

Пока они шли до столовой, откуда, кстати сказать, доносились весьма аппетитные запахи, Стася размышляла о сложившейся ситуации. Как всегда, когда жизнь подбрасывала ей повод задуматься, девочка представляла лицо своей мудрой бабушки. Что бы сказала на это Эльвира Эдуардовна? А Эльвира Эдуардована, поправила бы царственным жестом свои изящные очки и изрекла:

«Девушка, какой смысл злится на несчастного ребенка? Ведь твоя Виола — всего лишь ребенок, лишенный родительского тепла. Представь себя психологом, а Виолу — своим пациентом. Что ты чувствуешь по отношению к ней? Профессиональный интерес. Может быть, жалость. Твоя задача не воевать с ней, а помочь. Помочь стать нормальным человеком».

В этот момент Стася вошла в столовую и замерла на пороге. Огромный зал, под потолком которого висела гигантская люстра, был уставлен длинными столами. По четырем углам возвышались колонны, которые украшали фигурки упитанных амурчиков. Одну стену занимали гигантские окна почти до самого пола. На противоположной стене висела большая картина в богатой позолоченной раме. «Пир в Кане» Веронзе Паоло — определила Стася. Середина шестнадцатого века. Копия. Причем, очень не плохая. Как внучка искусствоведа она прекрасно разбиралась в живописи.