Стася, следом за Антониной Петровной, поднималась по лестнице интерната № 2. Это была необычная лестница. Широкая, с массивными каменными ступенями, напоминающими спящих тюлений, и изящными перилами. У ее подножия с двух сторон замерли фигуры греческих богов: упитанной женщины в развивающихся одеждах и грозного мужчины с внушительным посохом. «Гера и Зевс», — догадалась Стася — в доме бабушки было много книг по культурологи, поэтому она немного ориентировалась в греческих богах.

На стене вдоль лестницы висели огромные портреты, написанные маслом. Стася, в первый момент, даже засомневалась, что попала в интернат. Больше всего этот пустынный холл с широкой лестницей, ведущий на второй этаж, гигантской люстрой под потолком и мраморными статуями походил на музей или дом процветающего дворянского рода. Сейчас на лестнице появится дряхлый смотритель или высокомерный дворецкий и строго поинтересуется: «Кто это вас сюда пустил?»

— Ну как? Нравится? — спросила Антонина Петровна с таким видом, словно все, что их окружало, было ее заслугой.

— Здесь очень красиво.

— Да… Такого интерната, как в Тихореченске нигде, в России больше нет! Этот дом в начале 19-го века пожертвовал Михайловскому кадетскому корпусу князь Владимир Васильевич Вершицкий. Страшный был человек! Немало жизней сгубил, а перед смертью раскаялся и отдал свое родовое гнездо сиротам…

Чувствовалось, что Антонина Петровна не первый раз говорит об этом князе — история звучала гладко, как рассказ пожилого экскурсовода. Но Стася слушала внимательно. Все-таки ей теперь здесь жить. Впрочем, она всегда всех слушала внимательно. «Умений слушать — одно из самых ценных умений женщины, — говорила бабушка, — Почти такое же ценное, как умение слышать».