И все по моей вине! - мучилась королевна, вылизывая шкурку рядом с дохлой мышью. Она с изумлением вспоминала также старика Франсуа, который сыграл такую злую шутку с ней и ее друзьями. Мари Аруэ мог бы позаботиться и ввести в свой каталог не кошек, птиц и насекомых, а тигров, львов и, например, антилоп. Хотя что хорошего, спрашивается, и в их жизни - есть жирных мертвых кроликов или часами жевать сено?..

"Лучше бы в птиц! - думала кошка, - но есть червей? Или в бабочек, они тоже питаются цветочным соком, но терпеть жизнь гусеницы?"

"Все-таки надо было бы подружиться с Франсуа, сказать ему доброе слово, мучилась Ба, - он без поддержки может стать язвительным стариком, а это тоже великий грех... Всегда полезно сохранять добрые отношения, а то настанет час, и горько пожалеешь о грубом слове".

И королевна завалилась на бок и зажмурилась, не в силах больше смотреть на мышь.

"Но и хорошо, что мы здесь не мы, а то бы начали нас мучить и терзать, папа бы вынужден был их истребить... Война в подземельях, кровь... Убивать нехорошо. Франсуа молодец, предусмотрел".

И с этими мыслями Ба, зажмурившись, горько заснула.

Иногда появлялась хеянка, которая ходила за кошкой, меняла ей песок и мышь ежедневно, ничего не говорила и исчезала. Хеянка была очень бледная милая девушка, просто очень бледная, с опасным зеленоватым оттенком. Ба по собственному опыту понимала, как тоскует вся эта бледно-зеленая подземная нация по небу и облакам, и впервые подумала, что папа не должен был так уж оголять планету Хе даже ради спасения единственной дочери, тем более что все обернулось все-таки пленом и тюрьмой.

Дальше события разворачивались довольно странно, потому что - вот месть старика Франсуа - Ба все больше становилась кошкой и однажды съела с дикой жадностью полуживую мышь. К этому времени Ба просто умирала от голода (Ба в бытность свою королевной вообще не знала, что такое голод).