— Я знаю, — отвечал тот, поглаживая бороду, — что, когда заходила речь о Священном дереве, наши деды сплёвывали и шептали: «Тьфу, тьфу, отведи беду!» — но спросить, о какой беде речь, у меня и в мыслях не было!

— Э-э, выходит, вы не больше моего знаете! — засмеялся Козёл. — А ведь меня не величают «старейшиной», нет у меня ни булавы, ни плаща на меху и не выдают мне из боярских закромов каждый месяц по три меры зерна только за то, что отрастил длинную бороду.

— А ну, тихо там, не то прикажу вырвать язык! — гневно прикрикнул Калота. — Кто ещё из старейшин будет говорить? Ты, дед Варадин?

— Какой я дед? — обиделся приземистый, кругленький Варадин. — Мне ещё и ста лет не стукнуло. А насчёт вопроса твоего, так ты меня, боярин, спрашивай про снадобья разные и травы. Коли надо стрелу из раны вынуть, вывих вправить или грыжу — зови меня, а когда про деревья речь, тут деда Панакуди спрашивать надо. Он глазом не моргнув живого ужа вокруг шеи обёртывает.

— Привести немедля! — распорядился Калота, и так как ему показалось, что мужики недостаточно резво кинулись исполнять его приказ, проревел им вслед: — Вы что еле ноги передвигаете, лодыри проклятые? Вам бы только жрать да пить, а когда ваш боярин…

Он замер на полуслове, заслышав громкий топот лошадиных копыт… Прискакал Стелуд.

— Был я у пещеры, твоя милость, — сказал он, спешиваясь. — Дерево и вправду срублено, а паренька нигде не видать. Поискал я в лесу — ни следа. Только возле дерева подобрал я вот это…

— Ну-ка, Гузка, погляди, что там такое, — велел Калота.

— Похоже, чешуя… — сказал тот, взяв у Стелуда его находку и оглядев её со всех сторон. — Ну да, вроде рыбья чешуя, — добавил он, — только рыбина, должно быть, преогромная.

— Какая ещё чешуя! — нетерпеливо вмешался Кутура. — Больше на щит похоже… Тоже твёрдое, большое… Дай-ка мне, Бранко, меч, я испробую.

Пока Бранко соображал, чего от него хотят, Кутура выхватил меч из ножен и, размахнувшись, ударил по тому странному предмету, который стражник нашёл в лесу. Предмет оказался таким твёрдым, что меч отскочил.