Ох, и досталось мне... Уж как я его ни тряс, как ни возил, как ни сбрыкивал - не слезает капкан, да и всё тут. Хоть волком вой!

Кидался я туда-сюда, невесть сколько ползком прополз, наконец забился в кусты и лежу, плачу. Ну думаю, настал мой последний час...

У Зайца-то в чём спасенье? В ногах, сами знаете! Бывало, и от Лисы удерёшь, и от Совы отобьёшься, на спине лёжа, и от охотников уйдёшь, следочки запутывая... А теперь что делать? Любой враг меня словит!

II

И вот лежу я в кустах, а где-то рядом волны плескаются, по корням пошлёпывают. Сгоряча-то я и не заметил, как на берег озера попал.

И кажется мне, что это не вода разговаривает, а невдалеке собаки загавкали, бежит кто-то, сопит... Вот сучок хрустнул... Камешки покатились...

- Нет, и впрямь кто-то бежит!

Глянул я вверх, а на обрыве раздвинулись ветки... что-то серое мелькнуло... и показалась Волчица.

Никогда я, братцы, её так близёхонько не видел. Знал, конечно, что есть в нашем лесу волчья семья, и следы ихние иногда встречал, и даже помнил местечко, где они воду пьют. Но только нос к носу не сталкивался - везло мне...

А сейчас Волчица стояла совсем рядом.

Была она худющая, с отвислым брюхом, а пасть у неё была в чём-то зелёном. Не то траву ела, не то измазалась. Волчица стояла и нюхала воздух.

И я смотрел, как у неё нос морщится. Он шевелился и блестел, как облизанный.

Наверное, сверху Волчице было трудней меня заметить. Если бы заметила, то прыгнула бы сразу, - чего тут раздумывать...

Но она ещё не видела меня, только принюхивалась мокрым своим носом, а потом начала потихоньку спускаться. Конечно, я и не думал удирать. Смешно - с капканом на лапе... Куда уж тут удерёшь. Я лежал и смотрел, как она идёт.