Чем она ближе подходила, тем у неё сильнее морщился нос. И наконец она меня заметила.
Мы глазами встретились.
И я видел, как глаза у неё сперва удивились, дрогнули, а потом сразу нацелились на меня.
И она сжалась, чтобы кинуться.
И тут стряслось что-то совсем неожиданное. Зашумел по деревьям ветер, кругом затрещало, задрожало... Земля подо мной качнулась и вдруг - ухнула куда-то вниз.
III
Вы знаете, братцы, что лесные озёра зарастают? Вода затягивается всякими травами, невкусным мхом. И этот слой всё толще и толще делается, после на нём кустики вырастают и даже деревья. А внизу-то, на глубине, всё равно - вода... Вот спросите у Крота, он вам подтвердит.
Ну вот, кусок такого болота отвалился и поплыл прочь от твёрдой земли. И я очутился на плавучем острове.
Сначала-то я обрадовался. Когда берег рухнул, Волчица испугалась и шмыгнула в кусты. "Значит, - думаю, - опять тебе, Заяц, повезло!"
Но потом я немножко очухался, поглядел вокруг - и снова настращался отчаянно...
Остров был не очень маленький: прыжков в двадцать в ширину и чуть побольше в длину. На нём болотная трава росла, кустики противного багульника и две сосны. Но земля-то под лапами у меня так и ходила ходуном, изгибалась на волнах... Ведь она была тоненькая! И кусочки от моего острова всё время отваливались, и он делался меньше и меньше.
Пройдёт немного времени, волны размоют моховую подстилку, корни, переплетённую траву - и тогда остров развалится совсем.
А я, с капканом на лапе, до берега, конечно, не доплыву...
"Эх, - думаю, - уж лучше бы мне очутиться в волчьей пасти. Конец - так сразу. А то сидеть да погибели ждать ещё хуже..."
Дул ветер, волны бежали по озеру, и мой остров плыл совсем так же, как у людей плавают лодки под парусами.
Берег всё удалялся, удалялся, вот уже моим заячьим глазам ни травы не различить, ни кустов, а вот и деревья стали синенькой полоской. Кругом - одна вода, и волны бьются в остров и белыми своими зубками отгрызают кусочек за кусочком...
IV
Остров был уже на середине озера, когда в небе вдруг появилась большая птица. У неё крылья были угловатые, широкие, хвост прямой, словно откушенный. А клюв загнут крючком.