– Не хочу домой! – кричал Прутик.
Он вырывался, он дрожал от нетерпения, он глядел на мальчишек воинственными глазёнками, но Самоделкин крепко держал его.
– Не ходи к ним! Ничему хорошему они тебя не научат, – говорил Самоделкин. – Пора делать кораблик.
Ну, конечно, при слове «кораблик» Прутик сразу перестал вырываться, хотя снежная битва была в самом разгаре. Веня размахнулся и бросил новый снежок.
«Бац! Блям!.. Дзинь!»
Это снежок нечаянно угодил в окошко соседнего дома.
«Дзинь! Блям!..»
Это на тротуар упали осколки стекла.
– Я так и знал! Негодный мальчишка! – сказал тогда сердитый голос в окошке. – Я так и знал! Я предупреждал! У других дети как дети, а этот начитался книжек про войну, бегает с пистолетом, как разбойник, воюет целыми днями. Ничем больше не занимается! Ничего не делает! Настоящий лентяй!
Сердитое окошко захлопнулось. Только уцелевшие стёкла звякнули взволнованно: «Дзинь!»
Глава тринадцатая,
о том, как потерялся Прутик
Самоделкин привёл Прутика домой, взял инструменты, сделанные Карандашом, и стал мастерить кораблик.
Он строгал дощечки настоящим рубанком, он распиливал их настоящей пилой, резал, сверлил, стучал, напевая знакомую песенку:
– Сам! Сам! Сам! – подпевал Прутик.
А мастер Самоделкин разложил на столе винты, шестерёнки, разные колёсики, необходимые пружинки. Он собирал моторчик для кораблика.
– Чудеса! – покачивал головой Карандаш, глядя, как вырастает кораблик.
Самоделкин спрятал в кораблик мотор, настелил палубу, поставил мачты, укрепил винт и сказал:
– Готов!
Кораблик получился необыкновенно хорошим. У него были две стройные мачты с верёвочными лестницами, руль за кормой, спасательные лодки на палубе, каюты с отдельными иллюминаторами, капитанский мостик. На тонкой цепочке блестел якорь величиной с рыболовный крючок.