Но Саше некогда было слушать разговоры новых приятелей - у нее теперь было много хлопот по дому. Ведь она была исполнительная и аккуратная девочка и к тому же побаивалась своей строгой и справедливой тети. Да и не могла она так хорошо понимать болтовню петуха, как ее понимал Петрушка.

- Здр-равствуй! - орал Крикун, подходя к окну (он здоровался с Петрушкой не меньше десяти раз на день).

- Драсьте, драсьте! - радовался Петрушка. - Где ты был? На улице? Там интересно? Что там делают?

- Ничего интересного! - важничал петух. - Таскают зачем-то палки, меня чуть не зашибли и еще обозвали!

- Как, как тебя обозвали? - волновался Петрушка.

Но Крикун не хотел повторять обидное слово. Рабочие, строившие дом, обозвали его дураком. Это была такая несправедливость! Ведь он-то был занят важным делом - искал за границей своего двора самые вкусные крошки, а эти глупцы таскали зачем-то бревна и чуть не сшибли его с ног.

Петрушка тоже негодовал - сочувствовал своему новому приятелю.

Ему хотелось заступиться за друга, хотелось отплатить обидчикам, но, главное, очень хотелось побывать в этом большом, шумном мире, начинавшемся за дворовой калиткой.

Саша все обещала Петрушке взять его с собой на улицу, но под самыми разными предлогами не выполняла своего обещания.

- Разве ты не видишь, Петрушка, у меня руки заняты. Я иду за молоком, - говорила она, размахивая бидоном и сумкой.

Или:

- Разве ты не видишь, Петрушка, я иду к Светлане Игнатьевне за книгами. Она такая хорошая и, пока не открылась клубная библиотека, дает мне свои книжки...

Петрушка обижался и сердился на Сашу и потом целыми часами не разговаривал с ней. Но молчать весь день было тоже очень скучно.

Приходилось довольствоваться обществом одного Крикуна, а он уже порядком надоел Петрушке.

Но вот однажды Саша сказала:

- Ну, довольно кукситься! Собирайся скорей, Петрушка. Мы с тобой сейчас пойдем... ой, ты даже не догадываешься, куда мы сейчас пойдем!

Глава девятая