Но был один слушатель, который никуда не ушел, а продолжал внимательно слушать Крикуна и даже подбадривал его криками, вертелся, плясал от восторга и наконец звонко захлопал. Петух к таким овациям, по правде говоря, не привык и, косясь на благодарного слушателя круглым глазом, так оглушительно крикнул "кукареку", что даже сам удивился.

И слушатель был поражен таким великолепным концом речи. Он всплеснул руками и вывалился бы от восторга из окна, в которое высовывалась его радостно улыбавшаяся физиономия, если бы Саша не удержала его за подол рубашонки.

- Какой ты еще глупенький, Петрушка! - сказала она. - Ну чем тебе понравился этот болтун? Только кричит без толку и крыльями хлопает.

Но Петрушка не мог на этот раз согласиться с Сашей. Солнце так ярко светило в этот день, и так ослепительно сверкали петушиные зеленовато-синие перья!

Это было как в театре, но, пожалуй, еще лучше, потому что петух бродил по ярко-зеленой траве и вокруг так одуряюще-заманчиво пахло медом и мятой!

Петрушка ужасно завидовал петуху и искренне им восхищался.

- Хорошо, если он тебе так нравится, я познакомлю вас, - сказала Саша. - Ведь тебе тоже скучно здесь, я знаю.

И она высыпала за окно горсточку хлебных крошек.

Крикун сейчас же склонил набок голову и важно подошел к окну. Он склюнул одну крошку и, став в нестерпимо прекрасную позу, оглушительно захлопал крыльями и снова закричал, призывая кур к этому неожиданному угощению.

Петрушка был просто ослеплен: он бесповоротно влюбился в этого горластого красавца.

В общем, знакомство состоялось, и Крикун, гордясь произведенным им впечатлением, по нескольку раз в день подходил к окну, на котором сидел немножко скучающий и в то же время очень всем заинтересованный Петрушка.

Петуху, конечно, совершенно нечего было сказать Петрушке. Он, по правде говоря, ничего не понимал в окружающем и на все жадные Петрушкины расспросы болтал такую чепуху, что Саша сразу высмеяла бы его.